Неточные совпадения
— Самодержавие имеет за собою трехсотлетнюю
традицию. Не забывайте, что не истекло еще трех лет после того, как вся Россия единодушно праздновала этот юбилей, и что в Европе нет государства, которое могло бы похвастать стойкостью этой формы правления.
Они представляют давно организованные партии, каждая партия имеет свою историю, свои
традиции.
Около нее вертелись юноши и девицы, или равнодушные к «политике», «принципам», «
традициям» или говорившие обо всем этом с иронией и скептицизмом стариков.
— Ну, что же я сделаю, если ты не понимаешь? — отозвалась она, тоже как будто немножко сердясь. — А мне думается, что все очень просто: господа интеллигенты почувствовали, что некоторые излюбленные
традиции уже неудобны, тягостны и что нельзя жить, отрицая государство, а государство нестойко без церкви, а церковь невозможна без бога, а разум и вера несоединимы. Ну, и получается иной раз, в поспешных хлопотах реставрации, маленькая, противоречивая чепуха.
— Вехисты — правы: интеллигент не любит денег, стыдится быть богатым, это, брат,
традиция!
«Семь епископов отлучили Льва Толстого от церкви. Семеро интеллигентов осудили, отвергают
традицию русской интеллигенции — ее критическое отношение к действительности,
традицию интеллекта, его движущую силу».
— Время-то какое подлое, а? Следите за литературой? Какова? Погром вековых
традиций…
— Я — не купец, я — дворянин, но я знаю: наше купечество оказалось вполне способным принять и продолжать культуру дворянства,
традиции аристократии. Купцы начали поощрять искусство, коллекционировать, отлично издавать книги, строить красивые дома…
— Я намерен показать процесс разрушения всяческих «устоев» и «
традиций» накануне эпохи всяческих мятежей, — сказал он тоном хладнокровного ученого-социолога.
— Эти молодые люди очень спешат освободиться от гуманитарной
традиции русской литературы. В сущности, они пока только переводят и переписывают парижских поэтов, затем доброжелательно критикуют друг друга, говоря по поводу мелких литературных краж о великих событиях русской литературы. Мне кажется, что после Тютчева несколько невежественно восхищаться декадентами с Монмартра.
— Я вполне серьезно думаю так! Он — проповедник, как большинство наших литераторов, но он — законченное многих, потому что не от ума, а по натуре проповедник. И — революционер, чувствует, что мир надобно разрушить, начиная с его основ,
традиций, догматов, норм.
Традиция — писать об униженных и оскорбленных — отжила, оскорбленные-то показали себя не очень симпатично, даже — страшновато!
Люди без
традиций, ничем, кроме школы, не связанные с историей своего отечества.
«Старинная
традиция “критически мыслящих”, — думал он. — Странно, что и этот не свободен от анекдота…»
— Немец философствует машинально, по
традиции, по ремеслу, по праздникам.
Единственная перспектива, которую вполне четко и ясно указывают нам, — это перспектива библейского юноши Исаака — жертва богам отцов, жертва их
традициям…
Несмотря, однако ж, на неудачу,"дурные страсти"не умерли, а образовали
традицию, которая переходила преемственно из поколения в поколение и при всех последующих градоначальниках.
Образовалась довольно крепкая славянофильско-консервативная
традиция, которая была принята нашей властью и вела на практике к тому, что наша политика была всегда в зависимости от Германии.
Он свято хранил
традиции шестидесятых годов и если и отступал от строгого беспристрастия, то только в сторону либеральности.
Несколько членов этой комиссии возмутились нарушением красоты дворца и падением
традиций. Подали особое мнение, в котором, между прочим, было сказано, что «клубу не подобает пускаться в рискованные предприятия, совсем не подходящие к его
традициям», и закончили предложением «не застраивать фасада дома, дабы не очутиться на задворках торговых помещений».
Три месяца музей стоял открытым для покупателей, но продать, за исключением мелочей, ничего не удалось: частные московские археологи, воспитанные на
традициях Сухаревки с девизом «на грош пятаков», ходили стаями и ничего не покупали.
Мосолов, сам тамбовский помещик, сдал дом под номера какому-то земляку-предпринимателю, который умер в конце восьмидесятых годов, но и его преемник продолжал хранить
традиции первого.
И купечество и братство валом валило в новый трактир. Особенно бойко торговля шла с августа, когда помещики со всей России везли детей учиться в Москву в учебные заведения и когда установилась
традиция — пообедать с детьми у Тестова или в «Саратове» у Дубровина… откуда «жить пошла» со своим хором знаменитая «Анна Захаровна», потом блиставшая у «Яра».
Общественному устройству прямо приписывалась теократическая основа, и за ним стояла сила религиозной
традиции и социального консерватизма.
В нашу задачу не входит здесь рассмотрение этой оригинальнейшей и интереснейшей, но, и темнейшей части учения Беме, где он особенно ощутительно связан с астрологической и алхимической
традицией, работает в рамках тогдашней учености.
В православной
традиции предпочтительнее второй вариант перевода; перевод Булгакова — буквальнее.].
Итак, на эмпирической поверхности происходит разложение религиозного начала власти и торжествует секуляризация, а в мистической глубине подготовляется и назревает новое откровение власти — явление теократии, предваряющее ее окончательное торжество за порогом этого зона [Термин древнегреческой философии, означающий «жизненный век», «вечность»; в иудео-христианской
традиции означает «мир», но не в пространственном смысле (космос), а в историческом и временном аспекте («век», «эпоха»).]
Александр продолжал образованные
традиции Екатерины, при Николае светски-аристократический тон заменяется сухим, формальным, дерзко деспотическим, с одной стороны, и беспрекословно покорным — с другой, смесь наполеоновской отрывистой и грубой манеры с чиновничьим бездушием.
Вы хотите держать меня в рабстве, а я бунтую против вас, против вашего безмена так, как вы всю жизнь бунтовали против капитала, штыков, церкви, так, как все французские революционеры бунтовали против феодальной и католической
традиции.
Во мне не было и не могло быть той спетости и того единства, как у Фогта. Воспитание его шло так же правильно, как мое — бессистемно; ни семейная связь, ни теоретический рост никогда не обрывались у него, он продолжал
традицию семьи. Отец стоял возле примером и помощником; глядя на него, он стал заниматься естественными науками. У нас обыкновенно поколение с поколением расчленено; общей, нравственной связи у нас нет.
Нельзя же двум великим историческим личностям, двум поседелым деятелям всей западной истории, представителям двух миров, двух
традиций, двух начал — государства и личной свободы, нельзя же им не остановить, не сокрушить третью личность, немую, без знамени, без имени, являющуюся так не вовремя с веревкой рабства на шее и грубо толкающуюся в двери Европы и в двери истории с наглым притязанием на Византию, с одной ногой на Германии, с другой — на Тихом океане.
В этом обществе была та свобода неустоявшихся отношений и не приведенных в косный порядок обычаев, которой нет в старой европейской жизни, и в то же время в нем сохранилась привитая нам воспитанием
традиция западной вежливости, которая на Западе исчезает; она с примесью славянского laisser-aller, [разболтанности (фр.).] а подчас и разгула, составляла особый русский характер московского общества, к его великому горю, потому что оно смертельно хотело быть парижским, и это хотение, наверное, осталось.
Мне чуждо было переживание священных исторических
традиций.
Но перед лицом западных христианских течений эпохи я все же чувствовал себя очень «левым», «модернистом», ставящим перед христианским сознанием новые проблемы, исповедующим христианство как религию свободы и творчества, а не авторитета и
традиции.
Одно время я делал усилия признать какие-то священные
традиции, но мне это никогда не удавалось и вызывало отвращение.
Начали искать
традиций для русской философской мысли и находили их у славянофилов, у Вл. Соловьева, но более всего у Достоевского.
Я всегда чувствовал огромное различие между мной и С. Булгаковым в отношении к унаследованной православной
традиции.
Я наследую
традицию славянофилов и западников, Чаадаева и Хомякова, Герцена и Белинского, даже Бакунина и Чернышевского, несмотря на различие миросозерцаний, и более всего Достоевского и Л. Толстого, Вл. Соловьева и Н. Федорова.
И этим я в
традиции русской мысли, которая всегда была историософической.
Западные христиане, католики и протестанты, были также охвачены религиозной реакцией, хотя, в отличие от русских православных, в форме высоко культурной, они двигались потребностью возврата назад, искали твердого авторитета и
традиции.
По своему основному жизне — и мироощущению я никогда не мог быть подавлен массивностью и тяжестью авторитарной религиозной
традиции.
Русский культурный ренессанс начала XX века революция низвергла, прервала его
традицию.
Он определился в одной из
традиций русского барства, в
традиции вольтерианско-просветительской.
Религиозную историю, религиозную
традицию я мог принять лишь как знаки совершающегося в глубине, как символику духа, как относительное, а не абсолютное.
Была попытка восстановить прервавшуюся
традицию.
В то время, время довольно интенсивной интеллектуальной жизни в московских философских кружках, я пытался найти
традицию русской философии.
Повсюду замечалась тяга к авторитету и
традиции.
«Правым» я называю отрицание или умаление человечности и организацию общества на принципе бесчеловечных коллективных реальностей, получивших силу
традиции.
Традиция русской творческой религиозной мысли казалась совершенно прерванной, ее поддерживала лишь небольшая группа представителей философской и богословской мысли, которых не признавали настоящими православными.
Самое понятие
традиции было мне довольно чуждо.